налево кудыкины древние горы, направо незримые дали,
"я-был-иногда-там-проездами" город
изысканно провинциален,
где хором бабульки на лавках мечтают, в экстазе, с большим увлеченьем,
чтоб жизнь поскорее навеки оставил наездник скрипучих качелей.
как бомж доверяется на ночь ребристым
бокам батареи железным,
в дождь люди отправят свои организмы под сень козырьков от подъездов.
сквозь стёкла немытых гранёных стаканов на девушку пялится тучи,
она катерина марина татьяна,
с каким из имён будет лучше?
ларёк продуктовый, верёвка и простынь, романы в нетвёрдой обложке,
сушёный букет кавалера, три розы-отрада для старенькой кошки,
о, шляпка фасона "гнездо" и вязанье,заколка, духи и колготки,
тот взгляд на конфеты и сахар глазами
потерянной в чаще болонки ,
трагичный исход небольших путешествий в любовных паромах и баржах,
сонм местных архангелов точно и честно строчащий доносы о кражах,
на кухне линялые шторы и рамы с облупленной краской и грязью,
в прихожей живут своей жизнью обои и запах густой лыжной мази.
и воды отходят у неба сегодня, а значит кому то родиться.
а в зеркале слишком уж много народу, а девушке что-то не спится,
в потёмках худеет тугой календарь
скрипит старый пол в коридоре,
за городом молча лежит её детство в глубоком закопанном море.
так в позе пельменя застыв на диване, повиснув в мечте орифламмой
над скверами, лесом, тропинкой, дворами, над речкой, над прорванной дамбой,
и бог, ей покажется Лазарем с древним,
печальным лицом Агасфера,
он ставит будильник на смертном одре и
он входит в состав атмосферы,
включая всю землю, людей, канареек,
включая деревья и громы,
ей чудится, что человек на копейке -спасатель с огромным багром,
ещё ей покажется, надо бы в море, покажется странной погода,
и город так жалко оставить, но город
сегодня уходит под воду